Feb. 13th, 2017

vbelenkovich: (Default)


Роман "Поклонение волхвов" я дочитывал в ночь на воскресенье, в полнолуние. Все воскресенье он во мне еще ворочался, а в следующую ночь я решил облегчить свою участь и поделиться тем, что ворочается.

Читал я его долго. Не так долго, как автор его писал, но долго. Весь процесс чтения уподоблю длинному путешествию на поезде по тематическому парку под приятный перестук колес, разнообразную смену впечатлений за окном и остроумный комментарий образованного попутчика по купе, с которым, бывало, зацепишься языком, да так и не расцепишься до тех пор, как он внезапно не сойдет на маленькой станции незадолго до конечной. А ты сам начинаешь уже подумывать о делах будущих и потихоньку собираться, как вдруг поезд, будто ответив на желание уже поскорее приехать, наберет ход и на огромной скорости вдруг ворвется в туннель с нарастающим воем, визгом, скрежетом, суматошным метанием за окнами туннельных огней. И кажется, что этому туннелю нет ни конца, ни края, и уже невозможно больше переносить эту вакханалию звука и света, абстрактно резюмирующей и безжалостно перемалывающей благостные картины путешествия под тихий перестук колес. Как вдруг, поезд вырывается из туннеля и под спасительное глиссандо звуков и света вкатывается под стеклянные своды вокзала станции назначения. И как после всякого длительного путешествия — по рельсам, по воде ли — тебя еще некоторое время покачивает и вспоминаются обрывки увиденного и услышанного за долгое время пути.

Допрежь всего, соглашусь с доброжелательными критиками этого романа — это, конечно, очень важный текст в корпусе большой литературы последнего времени, написанной на русском языке. Возрождение переводческой работы после издательской лихорадки времен "перестройки" предложило читателям огромный выбор первоклассного чтения на любой вкус и сделало героями дня переводчиков, редакторов и продюсеров книжных проектов и сериалов. На этом фоне крупные события в собственно русской литературе особенно заметны и радостны. Тем более, что роман написан и прибыл к нам с имперской окраины, автором образованным и тонко чувствующим, и заметно выделяется своей монументальностью даже на фоне большого количества толстых романов последнего времени.

В трех его неравных частях (третья часть по объему примерно равна общему объему примерно равных первых двух частей) происходит разная архитектурная и строительная работа. Заметно также, что письмо автора заметно меняется по ходу романа.

Если бросить роман после первой части, останешься с совсем иным впечатлением от него, как если бы бросил после второй или дочитал бы до конца. В первой части автора еще можно принять за историографа и историософа, которого волнуют события российской истории середины XIX века — конец царствования императора Николая Павловича, начало Восточной (Крымской) войны формальным поводом к которой стал дипломатический конфликт с Францией из-за контроля над церковью Рождества Христова в Вифлееме, дело петрашевцев, виновных по большей части в распространении письма Белинского к Гоголю (вот, кто истинные злые гении русской истории!), в том числе и главный герой первой части студент-архитектор Николай Триярский.

Вторая часть —  конец XIX века, который по меткому замечанию (кажется Эренбурга) закончился не в 1900 году, а в 1914. Другие времена — все те же нравы, несмотря на плоды просвещения. Новый слом российской истории, которого империя уже не выдержала и пошла на переплавку в советскую империю. Наследники и потомки героев первой части, в то числе, правнук императора Николая Павловича Романова (Николай I) император Николай Александрович Романов (Николай II) все с тем же мучительным выбором судьбы и долга перед богом, страной и семьей. Плавная стилизованная речь автора в первой части сменяется на ироническое, местами сатирическое  и язвительное, почти "салтыковско-щедринское" описание причудливой жизни обитателей города Ташкента накануне Первой Мировой Войны. Здесь главным героем становится правнук героя первой части — русский священник Кирилл Триярский, бывший художник, а вторым главным — его великородный тезка —опальный великий князь Николай Константинович, объявленный сумасшедшим и высланный в Ташкент.

Тон третьей части снова меняется вместе с временем повествования. Все та же национальная окраина, только уже советской империи периода "кануна застоя" — реальный Ташкент и придуманный закрытый город Дуркент, стоящий на залежах придуманного подземного жемчуга — гелиотида, обладающего самыми фантастическим свойствами. Несмотря на то, что третья часть по жанровым признакам сродни фантастическим романам, написанным уже в постсоветской России, тон автора подчеркнуто нейтрален и отстранен. Идиотизм захолустной жизни говорит сам за себя, особенно в богатом декоре православного жития святых и праведников, которые вместе со всеми выходят на финальную битву добра со злом (это не фигура речи читателя, а реальное содержание финала романа).

Три части, три волхва, три главных героя из одного рода. Несколько менее главных героев, также отягощенных семейной и национальной историей.

Есть книги, написанные так, будто автору неизвестно о существовании литературы до него. Этот роман не таков, автор все читал и все запомнил, но все равно не может не писать. В романе звучит несчетное количество литературных  мотивов, аллюзий, реминисценций, прямых цитат и отсылок. Каждый читатель узнает то, что узнает и возрадуется. Пытливый читатель не раз сверится с Википедией, чтобы уточнить исторические факты и судьбу исторических личностей. Эта пронизанность всей предыдущей литературной и просто историей дает основание называть роман "постмодернистским", но с этим можно согласиться только если считать, что постмодернизм — это хорошо.

Я не прочитал всех рецензий на роман, но из всех текстов, которые всплывали при чтении, особенно третьей части, мне больше всего "сел на ухо" первый том "Мифогенной любви каст" Ануфриева и Пепперштейна. Тем не менее, параллелизм земной и небесной истории в этом романе выписан с изрядным изяществом и фантазией и не кажется вторичным по отношению к предшественникам.

Все три части романа очень насыщенны русским православием, подробностями его служения и быта, а также ересями и специально для романа придуманным сектанством. Я, как читатель неправославный и совсем невоцерковленный, относился к этому пласту повествования с большим вниманием и уважением, тоже не раз обращался к справочникам и открыл для себя много нового, но это мое личное невежество. Приятие и неприятие этого материала очень сильно зависит от ваших отношений с верой, религией и церковью. Мусульмане и иудеи тоже присутствуют, хотя в среднеазиатском ландшафте выглядят по разному.

Еще в романе очень много музыки и ее понимание тоже очень важно для понимания романа. Не только истории музыки, но ее связей с архитектурой, метафизикой и космогонией (гармония сфер - musica mundana).

Очень, очень большой роман, и не только по объему. Его надо и прочитать и прожить. Для этого рекомендуется тщательно спланировать это чтение, потому что оно может серьезно пострадать от текущих забот читателя или наоборот — серьезно им повредить. В привилегированном положении оказываются читатели из числа книжных критиков и обозревателей, временно безработных, но не слишком озабоченных этим, а также постоянно не работающих рантье, в том числе пенсионеров. Время этих категорий читателей более или менее свободно для планирования. Вполне допускается читать роман как трилогию (автор сам его так называет) и делать небольшие перерывы между частями. Этот роман определенно изменит вас, особенно, если доберетесь до конца и благополучно въедете под стеклянные своды вокзала станции назначения, которая называется "Остаток вашей жизни после прочтения романа "Поклонение волхвов"".

Я под большим впечатлением и хочу об этом поговорить, если кому.

April 2017

S M T W T F S
       1
2345678
91011121314 15
1617181920 2122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 01:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios